Дима (marigranula) wrote,
Дима
marigranula

    Из-за планируемого летом путешествия в западную Бурятию (добираться через Иркутск) вспомнил Пхенц Абрама Терца. Его главный герой пишет:
Все готово к отъезду: плацкартный билет до Иркутска, бидон для воды, изрядная сумма денег. Главный герой (инопланетянин, по существу мыслящее растение) бежит в тайгу чтобы сохранить свое Я.
Перечел свои записки и остался недоволен. Здесь в каждой фразе — влияние чужеродной среды. Кому нужна эта болтовня на местном диалекте? Не забыть и сжечь перед отъездом. Ведь людям я не собираюсь показывать. А наши все равно не прочтут и ничего обо мне не узнают. Наши и не залетят никогда в такую несусветную даль, в такую дичь.
Мне все труднее становится припоминать прошлое. От родного языка уцелело только несколько слов. Я даже думать разучился по-своему, а не только писать и говорить. Что-то прекрасное — помню, а что именно — сам не знаю. [...]
Я, кажется, становлюсь человеком!
Нет! Не для того я мучился тридцать два года, не для того страдал зимою без воды на жестком диване. Зачем было выздоравливать, если не с единственной целью: как станет тепло — укрыться в тихое место и умереть без скандала? Только так и можно сберечь, что еще осталось.

    Напоминает профессора классики из Ракового корпуса, который объяснил главному герою латынь, выводя слова на снегу - в эти минуты он чувствовал себя тем кем он хотел, а не лагерной пылью. Собственно, ведь и Синявский писал на зоне Прогулки с Пушкиным (да, конечно, Дубровлаг - это конечно не лагерь описанный Солженицыным).
    Но почему настолько важно было сохранение своего Я для них? Сейчас люди ищут себя чуть ли не всю жизнь, чего уж там хранить?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments