Дима (marigranula) wrote,
Дима
marigranula

А ломать - оно не строить, так же и с судьбою

      Щербаков в одной из своих песен касается проблемы изменений в собственной судьбе, противопоставляя человека готового свою судьбу разрушить и отстроить заново тому кто старается сохранить её, даже если ничего не выходит (эффект Конкорда ):

Что-то где-то происходит... Ладно, ну и пусть бы,
Люди рушат и возводят здания и судьбы.
Судьбы лепятся, как стены, и, как бюсты - чувства,
Тоже, милый, все священно, тоже, брат, искусство!

Строишь славное строенье, вроде все как надо:
Барельефы, обрамленье, крыша, анфилада,
Слева виды, справа виды, ходы-переходы,
По бокам кариатиды подпирают своды.

Не забыл, и слава Богу, нанести орнамент.
Что ж забыл? Забыл немного - заложить фундамент.
Вот те раз! А впрочем, слушай, что же тут такого!
Можешь сразу все порушить и построить снова.

Мастерство свое утроить можешь, Бог с тобою.
А ломать - оно не строить. Так же и с судьбою.
Скажем, вышла неплохая крепкая обитель,
Но изъяны различает только сам строитель.

Если он принципиальный, даже средь оваций,
Даже если шум похвальный будет раздаваться,
Гонор свой подальше сунет, не внимая гвалту,
Отойдет, посмотрит, сплюнет и возьмет кувалду.

Был бы я такой же честный, я б не сомневался,
Я б за свой домишко тесный этак не держался,
Я размел его дотла бы и построил новый.
Но такой, видать, я слабый, али бестолковый.

Не гнетет меня какая злость или обида.
Просто дом я подпираю, как кариатида.
Только выдержка мужская, а иных манер - шиш.
Ни на миг не отпускает свод, который держишь.

Вот такая, брат, картина, маюсь, рот раззявив.
Если, скажем, ты скотина, - знай своих хозяев.
Будь ты ангел или гнида, знай свое местечко;
Если ж ты кариатида - знай свое крылечко!

Что-то где-то происходит, ладно, ну и пусть бы.
Люди рушат и возводят здания и судьбы.
А тебе-то что до них, до сутолоки разной?
Если ты кариатида, - стой и подпирай знай.

Вот так, всю жизнь, а ты как думал?


      Но правда возможен вариант, когда кто-то другой вмешается и сам сделает изменение судьбы возможным. Тут два варианта - или человека выдергивают из его среды и более того, он все забывает, как у Матвеевой (а память, возможно восприниается не как награда, а как тяжелая ноша):
Развесёлые цыгане по Молдавии гуляли
И в одном селе богатом ворона коня украли.
А ещё они украли молодую молдаванку:
Посадили на полянку, воспитали как цыганку.

Навсегда она пропала
Под тенью загара!
У неё в руках гитара,
Гитара, гитара!
Позабыла все, что было,
И не видит в том потери.
(Ах, вернись, вернись, вернись!
Ну, оглянись, по крайней мере!)

Мыла в речке босы ноги, в пыльный бубен била звонко.
И однажды из берлоги утащила медвежонка,
Посадила на поляну, воспитала как цыгана;
Научила бить баклушки, красть игрушки из кармана.

С той поры про маму, папу
Забыл медвежонок:
Прижимает к сердцу лапу
И просит деньжонок!
Держит шляпу вниз тульёю...
Так живут одной семьёю,
Как хорошие соседи,
Люди, кони и медведи.

По дороге позабыли: кто украл, а кто украден.
И одна попона пыли на коне и конокраде.
Никому из них не страшен никакой недуг, ни хворость...
По ночам поют и пляшут, на костры бросая хворост.

А беглянка добрым людям
Прохожим ворожит:
Всё, что было, всё, что будет.
Расскажет, как может...
Что же с ней, беглянкой, было?
Что же с ней, цыганкой, будет?
Всё, что было, — позабыла,
Всё, что будет, — позабудет.


или что-то сметет судьбу до тла, заставив так и так строить заново, как у asidenko:
Не плачь, погорелец, ─
Бесплоден скулёж,
Добра и безделиц
Ещё наживёшь.

Посмейся подспудно
Фортуне назло.
Не знаешь, как крупно
Тебе повезло.

Скорбишь понапрасну,
Судьбину хуля, ─
Возможность прекрасна:
Начать всё с нуля.

На нови построишь
Жильё и житьё,
Узнаешь, чтό стόишь,
Забудешь нытьё.

Дорогу отыщешь ─
Навек пилигрим, ─
Придёшь к пепелищу
Вдохнуть сладкий дым.

Впрочем, даже будучи изгнанным с насиженных мест, и даже если этих мест уже нет вообще, человек может продолжать к ним стремится, находя в этом едва ли не единственную отраду, как у Окуджавы:
Я выселен с Арбата, арбатский эмигрант.
В Безбожном переулке хиреет мой талант.
Кругом чужие лица, враждебные места.
Хоть сауна напротив, да фауна не та.

Я выселен с Арбата и прошлого лишен,
и лик мой чужеземцам не страшен, а смешон.
Я выдворен, затерян среди чужих судеб,
и горек мне мой сладкий, мой эмигрантский хлеб.

Без паспорта и визы, лишь с розою в руке
слоняюсь вдоль незримой границы на замке,
и в те, когда-то мною обжитые края,
все всматриваюсь, всматриваюсь, всматриваюсь я.

Там те же тротуары, деревья и дворы,
но речи несердечны и холодны пиры.
Там так же полыхают густые краски зим,
но ходят оккупанты в мой зоомагазин.

Хозяйская походка, надменные уста.. .
Ах, флора там все та же, да фауна не та.. .
Я эмигрант с Арбата. Живу, свой крест неся.. .
Заледенела роза и облетела вся.


Tags: Окуджава, Социальная психология, Щербаков
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments