?

Log in

No account? Create an account

February 19th, 2018

Про обесценивание мёчт

                                   Ещё я мальчиком всё думал: заведу себе зверька, а то их вона
                                   сколько скачет по полям-то!
                                   Возьму в товарищи разумного жирафа, муравьеда или просто кенгуру,
                                   я даже имя подыскал:
                                  Лямбда! Я назову его Лямбда!
                                  ...Так думал я, но детство кончилось, а бедный муравьед и по сегодня
                                  остаётся не востребован и скачет, где скакал...


    Приплыла мне в ЖЖ ссылка http://www.zoo-ekzo.ru/taxonomy/term/12. Можно купить, и вообщем-то за небольшие сравнительно деньги, кого хошь - хочешь муравьеда, хочешь кенгуру (несколько видов на выбор), хочешь жирафа. Жираф самый дорогой кстати.
И вот что я подумал - я в детстве, как и многие прочитавшие Даррелла, мечтал о собственном зоопарке. Я даже сшил (при том что работать руками я никогда не любил) колобуса и гиббона из бархатистой ткани. Но в любом случае, оный зоопарк остался где-то далеко, в мечтаниях. И тут я со всей очевидностью увидел (не то, чтобы я этого раньше не знал, но тут уж со всей очевидностью) что да, были бы деньги - и заводи любых животных, которых твоя душенька захочет.
    Может, потому многие и не любят рыночные отношения, что они каждую мечту, которую так приятно мечтать, легко переводят в область конкретно исполняемой задачи - только лишь нужно поднапрячься...
    Ну и да, элитарность тоже важна. Круто иметь зоопарк как у Даррелла, а не как у любого толстосума, который на торговле прокладками с крылышками поднял столько бабла, что завел себе львиный прайд и табун лошадей пржевальского...
    Из-за планируемого летом путешествия в западную Бурятию (добираться через Иркутск) вспомнил Пхенц Абрама Терца. Его главный герой пишет:
Все готово к отъезду: плацкартный билет до Иркутска, бидон для воды, изрядная сумма денег. Главный герой (инопланетянин, по существу мыслящее растение) бежит в тайгу чтобы сохранить свое Я.
Перечел свои записки и остался недоволен. Здесь в каждой фразе — влияние чужеродной среды. Кому нужна эта болтовня на местном диалекте? Не забыть и сжечь перед отъездом. Ведь людям я не собираюсь показывать. А наши все равно не прочтут и ничего обо мне не узнают. Наши и не залетят никогда в такую несусветную даль, в такую дичь.
Мне все труднее становится припоминать прошлое. От родного языка уцелело только несколько слов. Я даже думать разучился по-своему, а не только писать и говорить. Что-то прекрасное — помню, а что именно — сам не знаю. [...]
Я, кажется, становлюсь человеком!
Нет! Не для того я мучился тридцать два года, не для того страдал зимою без воды на жестком диване. Зачем было выздоравливать, если не с единственной целью: как станет тепло — укрыться в тихое место и умереть без скандала? Только так и можно сберечь, что еще осталось.

    Напоминает профессора классики из Ракового корпуса, который объяснил главному герою латынь, выводя слова на снегу - в эти минуты он чувствовал себя тем кем он хотел, а не лагерной пылью. Собственно, ведь и Синявский писал на зоне Прогулки с Пушкиным (да, конечно, Дубровлаг - это конечно не лагерь описанный Солженицыным).
    Но почему настолько важно было сохранение своего Я для них? Сейчас люди ищут себя чуть ли не всю жизнь, чего уж там хранить?