June 23rd, 2021

(no subject)

И мечтаю о бараке,
Где хоть нары я найду,
Где усну в полубреду —
Нумерованный покойник
В нумерованном аду.

      В эпоху развитого социализма, уголовный сленг (феня) уголовные ритуалы связанные с жизнью в лагере составляли важный компонент культуры части (и возможно значительной) населения СССР. Почему?
    Один возможный ответ - большая часть населения прошла через лагеря, где этого и поднабралась. Но мне кажется, была и вторая причина. В отсутствии религии, начала спонтанно формироваться, даже непонятно как ее обозвать, система мировоззрений, что ли. В ней лагерь заменил потусторонний мир. Этот мир имел много общего с загробным миром, с тем важнейшим отличием что из него можно было вернуться. Как и в загробный мир мог попасть туда каждый (то есть, это не было вопросом личного выбора), но в отличии от загробного мира, попадание в лагерь было вопросом шанса, а в загробный мир человек попадал гарантированно. И что бы жизнь в лагере была относительно хороша, нужно было вести себя в соответствии с определенными (уголовными) нормам. В этом мире не было ада и рая, но так же как рай был наградой за выполнение религиозных норм на земле, то и хорошая жизнь в лагере была связанна с изучением и выполнением определенных норм. Общак становился подобием погребальных приношений.  Происходило разделение на "хороших" - живущих в лагере хорошо и "плохих" (в христианстве говорят о грешниках) - живущих в лагере плохо. Отсидевшие уголовники постепенно принимали на себя функции учителей, чей авторитет базировался на том что они прошли через тот потусторонний мир - то, что отличает их от священнослужителей, которые в потустороннем мире не жили (даже шаманы, которые там побывали, все таки жили там очень недолго).
UPD deadkittten заметил, что интерес к тюремной жизни стал таким сильным, потому что в 80х кому-то пришла в голову мысль "а давайте расскажем детям, как плохо на зоне; Они испугаются и хулиганить не будут". И пошла волна рассказов про тюремный быт в "Человек и Закон" и других журналах. Результат, правда, оказался обратным — вместо страха появилось убеждение "не нужно косячить и тогда там будет не так плохо".