Дима (marigranula) wrote,
Дима
marigranula

Category:
        Лева Одоевцев в Пушкинском доме пишет работу Три пророка (Пушкина, Лермонтова, и Тютчева) и она становится по существу его заявкой на преемственность в большой науке своему отцу и деду. Ну в каком то смысле, как преемственность между авторами трех стихотворений называющихся Пророк
        Я вот тоже решил сравнить трех пророков, и мне представляется, что Пророки Лермонтова и Аронова относятся к самым сильным вещам этих поэтов.:
Пушкин:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».


Лермонтов:
С тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.
Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья:
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.
Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот в пустыне я живу,
Как птицы, даром божьей пищи;
Завет предвечного храня,
Мне тварь покорна там земная;
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.
Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:
«Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами:
Глупец, хотел уверить нас,
Что бог гласит его устами!
Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм, и худ, и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!»


Аронов:
Не знал он хлеба и пощады.
Но, в наше заходя село,
Встречал он, как само тепло,
Улыбки добрые и взгляды,
И много легче время шло,
А мы и вправду были рады –

Но вот зеркальное стекло:

А мы и вправду были рады,
И много легче время шло,
Улыбки добрые и взгляды
Встречал он, как само тепло,
Но в наше заходя село,
Не знал он хлеба и пощады

          Не трудно заметить, что каждое стихотворение жестче предыдущего. Если Пушкин фокусирует внимание на взаимоотношения пророка и бога, то у Ааронова бог вообще отсутствует, есть только взаимоотношения пророка и людей. И судьба пророков становится все тяжелее - такие уж времена. В Гололедеце Терца, один из героев в будущем вообще уверен, что Пушкина расстреляли - а как могла по другому сложиться судьба поэта?
Кстати, мне кажется, путь этих трех пророков в какой-то степени повторяли некоторые диссиденты - думали, что будет как в Пушкинском Пророке, а получалось как в Лермонтовском.
        Другое сильное стихотворение Аронова (песню можно послушать здесь:http://bard.ru.com/php/print_list.php?id=27486, там не правильно указано авторство песни) находится явно в связи с его Пророком

Среди бела дня
Мне могилу выроют,
А потом меня
Реабилитируют.

Спляшут на костях,
Бабу изнасилуют.
А потом - простят,
А потом - помилуют.

Скажут: срок ваш весь,
Волю мне подарят...
Может быть, и здесь
Кто-нибудь ударит.

Tags: Аронов
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments